Структура заговоров

Предлагаем полое раскрытие темы: "структура заговоров" с самым детальным описанием.

структура заговоров

Как излечиться, если не помогают многочисленные таблетки? Как защититься в этом безумном мире, где обман правит бал, а подлость процветает? Как сохранить семью, когда разврат и «свобода чувств» приводят к краху четыре семьи из пяти? Как вернуть отца ребёнку? Как обеспечить себе и своим близким достойную жизнь и безопасность? Как оградить детей и внуков от многочисленных опасностей? 

Список проблем человеческих бесконечен, а жить хочется здесь и сейчас. Причём как можно лучше.

С древних времён люди решали эти и многие другие вопросы, разрабатывали методики и передавали из поколения в поколение наиболее действенные из них, шлифуя и оттачивая их веками, доведя до гениально простого и действенного метода, называемого в народе заговоры. Именно благодаря этому бесценному наследию предков, его счастливые обладатели способны существенно улучшить свою жизнь. Для этого необходимо лишь знать нужный действенный заговор и уметь умело им воспользоваться. И житься будет легко, счастливо и свободно.

Что есть заговор?

Заговор — оформленный текст, имеющий магическую силу, могущий привести к желаемомоу результату. Структура заговора у славян:

отступление__основная часть__закрепка

1________2__3___________4__5_____6

1. Молитвенное вступление (обращение к «нужным силам»: дьяволу или богу): эта часть Заговора — одна из позднейших, сформировалась после охристианивания языческой Руси.

2. Зачин (путь): субъект — движется из посюстороннего мира в потусторонний, преодолевая соответственно 3 (сакральное число) границы: -> порог -> ворота -> чисто поле …
3. Эпическая часть (сужение пространства): в центре — сакральный персонаж:
– помошник
– вредитель
– защитник
персонаж обязательно должен иметь имя, а знать его и его имя- это дает власть над этим персонажем.
4. Заклинание (просьба, желание, приказ (первоначальный вариант)): самая древняя часть Заговора, восходит к описанию действий колдуна — некой магической формуле.
5. Закрепка (нейтрализация ошибки, завершение Заклинательной части): упоминание крепких предметов, чтобы смысл Заклинания не изменился.
6. Молитвенное завершение (зааминивание): появилось, как и 1. под влиянием христианства, необязательная часть.

Ритмика и поэтика: Ритмическая единица — 3 — калон (синтагме). Заговор часто имеет определенное количество слогов, используются анафоры, эпифоры, часто параллелизм, эпитеты — как постояные, так и сквозные (употребляются с разными словами на протяжении всего текста).

Главная задача Заговора — переход из одного пространства в другое, преобразование хаоса в космос.
Пример:
(пример составлен по мотивам древних заговоров)
1. Вступление:

Обращение к богам, к силам природы 2. Зачин:

Выйду я, перейду чрез порог — посмотрю вокруг.
Выйду за ворота — меч достану.
И пойду чрез чисто-поле.

3. Эпическая часть (сужение пространства):

В чистом-поле дуб вековой стоит,
А в листве-ветвях Змей сидит.

4. Заклинание:

Дай же мне, Князь Теней, силы-мудрости,
Как у Змея предревнейшего.

5. Закрепка:

Камень — вечен, Меч — надежен…

6. Завершениe:

Гой! Да будет так!

Заговор (или наговор, заклятие, примолвка) принадлежит к области народных верований, пришедших из древнеславянских верований.

При помощи заговора человек или заговаривает, то есть останавливает, действие благодетельных или вредных сил природы, или наговаривает на другого что-нибудь вредное или хорошее. Возникший из древнеславянских молитв и заклинаний, заговор основывался изначально на силе человеческого слова, потом на авторитете призываемого в нем божества, далее — на авторитете заговаривающего лица и его убеждении; вся сила заговора в точном произнесении известных слов и исполнении сопровождающих обрядов. Первоначально, наши предки, силою заповедного слова заговор надеялись принудить боготворимые силы и явления природы ко всему, что им угодно, и прибегали к заговорам весьма часто.

С течением времени круг применения заговора сокращался; и наконец, таинственные формулы перестали быть доступными всем; выделился особый класс людей, ведающих таинственную силу обрядов и молений и умеющих совершать эти обряды. Люди эти — знахари, ведуны, колдуны, волхвы и т. д. В дохристианскую эпоху в заговорах обращались преимущественно к силам и явлениям природы. Обращения к солнцу, месяцу, звездам, заре, ветрам, огню, грому, дождю и т. п. — наиболее часто встречаемые в заговорах. И, только с принятием христианства стали появляться обращения к Спасителю, Богоматери, святым.

Все заговоры делятся:
1) Заговор с действиями, ритуалами, обрядами.

2) Заговор без ритуалов и обрядов. Действия, ритуалы и обряды были весьма многочисленны и разнообразны. Наговаривали на различные предметы: соль, мыло, белила, кости мертвецов, воду, оружие, вино, уксус и т. д.
Почти на все случаи были особые заговоры и особые действия, их сопровождающие. Наибольшею популярностью и уважением пользовались и пользуются многочисленные заговоры, имеющие врачебную цель и часто помещаемые в лечебниках и травниках.
Произносились заговоры вначале «зычным голосом», а потом, особенно лечебные заговор — «шепотом» (шептания).
Заговоры — это очень древний вид лечения, дошедший до наших дней.

Но, самое главное — если вы не верите в чудодейственную силу заговоров, то лучше не беритесь за это дело. 

Похожие статьи:

Славянские обряды → Древнейшие славянские заговоры

Славянские обряды → Катание по росе как языческое таинство. Бобров А.Г.

Традиции → Славянские заговоры

Красота и здоровье → Древнеславянская Здрава

Славянские обряды → Древниеславянские заклинания и заговоры

Славянская магия заговора имеет свои особенности, отличающие её от магии других народов. Как правило, славянский заговор был длинным и имел четко установленную структуру. Славянская магия заговора, как правило, использовалась вместе с обрядовыми действиями, подсказка к которым есть в самом тексте заговора.

Какими бывают славянские заговоры?

Традиционные славянские заговоры назывались иначе «уговорами» (когда человек уговаривает Богов на помощь), «отпусками» (заговоры перед началом какого-либо дела, во время свадьбы и т.д.), «шепотками» (короткие заговоры, которые быстро произносят шепотом). Во время двоеверия, с приходом христианства, многие заговоры назывались «молитвами», однако структура этих текстов выдает их происхождение от древних славянских заговоров.

Можно разделить славянскую магию заговора на несколько видов и по назначению заговора:

  • Заговоры для здоровья и исцеления от болезней;
  • Заговоры для снятия злых магических воздействий (сглаза, порчи, приворота);
  • Заговоры на почет у людей, на справедливый суд;
  • Заговоры на красоту, любовь. Такие заговоры отличаются от приворотов тем, что либо не направлены на конкретного человека (на почет девицы у парней, чтобы встретить суженого), либо направлены на закрепление отношений между мужем и женой;
  • Сельскохозяйственные, скотоводческие, охотничьи и другие заговоры, помогающие в ремесле;
  • Заговоры на достаток, богатство (часто совмещались либо с заговорами на ремесло, либо с заговорами на почет у людей);
  • Заговоры-славления и величания Богов – читались Ведающими для усиления связи с Богами.

Наборы для проведения
обрядов очищения

Смотреть

Славянская магия заговора. Кто владел ей?

К славянской магии заговора в простых случаях обращались сами миряне, в сложных случаях и для блага всей общины заговор зачитывал Знатка, Волхв, Ведающий. Кроме того, считалось не зазорным купить у Знатки текст заговора, который после бережно хранили, не показывая другим людям, чтобы заговор не потерял силу. Купленные у Знатки заговоры сохранялись в заговорнике и передавались только внутри семьи.

Чаще всего славянской магией заговоров для детей, здоровья семьи, защиты дома владела старшая женщина в семье, которая передавала свои знания другим женщинам. Мужчины владели заговорами охотничьими, промысловыми, заговорами на достаток, богатство, на почет у людей. Встречаем в северных заговорниках и тексты на любовь девицы к молодцу или поиск суженой. Такие заговоры показывают, что любовными заговорами владели и мужчины, которые старались найти хорошую невесту и создать крепкую семью.

Структура славянского заговора

Славянская магия заговора основана на текстах, которые проверены веками и имеют четкую, слаженную структуру. Практически все славянские заговоры построены по этой структуре. Исключение составляют только короткие заговоры-шепотки.

Славянский заговор состоит из:

  • Зачина, вступления в Божий Мiръ;
  • Совершения магических действий;
  • Закрепления заговора и возвращения в мир Яви.

Иногда в средней части заговора выделяют ещё такие части:

  • Встреча с Божественным помощником или вредителем;
  • Приказ или уговор о помощи.

Источники знаний о славянской магии заговора

Больше всего информации о славянских заговорах и подлинных заговорных текстов сохранилось на территории Архангельской области, на Русском Севере.

Объясняется это тем, что в этом регионе было распространено знание письменной речи, поэтому сохранилось много письменных источников с длинными текстами славянских заговоров. Кроме того, в отделенном регионе сложнее было насаждать новые порядки, поэтому с появлением христианства славянская магия заговора не исчезла совсем – тексты заговоров были переименованы в молитвы, а имена славянских Богов заменены на имена христианских святых. Сохранившиеся тексты таких «молитв» позволяют восстановить старинные тексты славянских заговоров.

Читайте также:

О славянских чакрах

О славянских наузах

О славянских очищающих обрядах

О заговорах с эпической частью можно сказать, что они представляют собою заговоры с невыраженным сравнением в контаминации с так называемыми персонажными заговорами.

СТРУКТУРА ЗАГОВОРА

Переходим к рассмотрению структуры заговоров. Заговоры сравнения двухчленны: они строятся по схеме «как—так», и в том случае, если включают только один образ-сравнение, бывают кратки. Двухчленность — отличительная особенность за­говоров-сравнений. Из двух членов заговорной формулы пер­вый — то, что сравнивается; второй — то, с чем сравнивается.

Заговоры-сравнения бывают простыми и сложными. Сложным, или составным, заговором называем такой заговор, который содер­жит не один образ-сравнение, а несколько образов-сравнений, представляя собой нанизывание ряда сравнений. Такой заговор весьма легко разлагается на элементарные составные части. То же нужно сказать и вообще по отношению к распространен­ным заговорам. Заговоры в русском фольклоре позволяют легко вскрыть пути развития как объема заговоров, так и образности. Н. Познанскнй указывал на характерный для заговорного твор­чества прием «симпатической гиперболы”.86Точнее было бы говорить о числовом развитии центрального образа. Числовое, троекратное и многократное усиление образа является своеобраз­ной стилистической особенностью заговоров, характерным сред­ством поэтики. Схема развития заговорных образов всегда одина­кова: это прием количественной повторности. Исходный единич­ный образ дается в троекратном или многократном умножении. Так, в любовных заговорах «на присуху» иногда фигурирует одна «тоска тоскующая, сухота сухотующая»(Виноградов, I56), но иногда их оказывается три: «три тоски тоскующие, три тоски сухующие и три тоски не усыпающие. И те три тоски… падут к рабице божией (имярек) в ретивое сердце…»(Виноградов, I, 45). Единичный, характерный для любовных заговоров, образ огненной печи» в процессе количественного роста дает три печи: «В чистом поле, на краю синего моря поставлены три огненных пещи: печь изращатая, печь железная и печь булатная. В тех трех печах горят-разгораются, тают-растоплятся дрова дубовые, дрова смолевые. Так бы горелось-разгоралось и таяло сердце, растоплялось ретиво сердце у раба божия (имярек).»…(Вино­градов,I. 37). Количество печей, возрастая, может дойти до 77. Точно так же развивается и образ горящего в печи огня; образ огня приобретает космические размеры, охватывая «небо и землю, всю подселенную», превращаясь в образ космического огня. Обычно в заговорах с формулой «замыкания» фигурирует один замок, но их можот оказаться и много больше в том же трое­кратном увеличении: «трыдевить замкоу», «тридевять ключоу и тридевять подзамкоу»(Добровольский, I204).

В заговорах-оберегах, промысловых и свадебных заговорах, заговорах с формулой ограждения обычно выступает один железный тын, но в процессе усиления вместо одного тына появляется три тына; усиление идет дальше: кроме трех тынов, в содержание заговора вводятся каменная стена и огненная река, чтобы никому невозможно было «ни подрыться, ни подкопаться».

Подобно тому как печи в заговорах при троекратном увеличе­нии их числа оказываются булатной, оловянной или тыны — железным, булатным и медным, точно так же и зубы у чудесной щуки или же евангельской Соломониды оказываются железными, щеки медными, глаза оловянными. «В заговоре (у щуки) зубы железны, щеки медны, глаза оловянны. Откуда такой образ?— спрашивает Н. Познанский и отвечает:—Здесь мы имеем дело с симпатическими эпитетами… Они даны щуке только затемчтобы ярче оттенить се способность грызть, подчеркнуть именно то ее свойство, которое в данном случае в ней ценится».87Кроме приема числового усиления, для поэтики заговоров ха­рактерен также прием перечисления.Прием перечисления нахо­дит себе выражение в подробном перечислении: уроков, порчей и т. д., которые высылаются: частей тела, из которых эти уроки, порчи и т. д. высылаются; лиц, которые их наслали; условии вре­мени и места, когда эти уроки, порчи и т. д. могли быть насланы.

Заговоры имеют зачин, вступительную формулу,обычно в виде формулы ухода: «встану, пойду». А. Потебня сравнивал эти зачины в заговорах с «запевами» в песнях («Ой пиду я», «Ой зiйду я», «Ой стану я» и т. д.).88В христианизированном вари­анте зачин имеет такой вид: «Стану я, раб божий, благословясь, пойду, перекрестясь…». Подобный зачин с формулой ухода есте­ственно включает в свое содержание описание места, куда идет заговаривающий, чаще всего это море, реже поле и лес, причем нередко «море» и «поле—лес» контаминируются и выступают в довольно своеобразных сочетаниях. Не менее часто встречается зачин типа космического или христианского молитвенного обра­щения (к звездам, солнцу, ветрам, воде или же к святым, бого­родице и т. д.). После зачина в центральной, основной части заговора обычно говорится о камне, лежащем в чистом поле, или же в океан-море, об острове с деревом и с теми же или дру­гими образами-персонажами. В любовных присушках на поле вместо острова с деревом выступают «огненные печи»(Виногра­дов,I, 37). Заканчивается заговор просьбой об исполнении желаний, иногда сравнением. Заключительная формула представляет собою часто так называемую «закрепку», в которой обычно упо­минается ключ и замок. «Небо ключ, земля замок, тому ключу наружному». Так тын «над аминями аминь»(Виноградов,I, 1).«Многа посабляить сие слова: „Ключ неба, а замок земля”»(Добровольский,I, 201).

Заговоры возникают на почве диффузного, по терминологии Н. Я. Марра, мышления с характерной для этого мышления не­расчлененностью представлений. Именно наличие диффузного мы­шления и диффузных, нерасчлененных представлений о природе явлений, состояний, существ, стихий и вещей и обусловило возникновение заговоров.

Мировоззренческие основы заговоров-сравнений вскрываются столь же четко и в том же направлении, как и мировоззренческие основы заговоров-обращений. Заговор, построенный на сравнении горящей бересты с любовью, мог возникнуть только тогда, когда каждое состояние, действие, качество представлялись и мысли­лись столь же вещественными и предметными, как и любой пред­мет, любая вещь и любое существо. Сравнение с огнем в любов­ных заговорах связано с наличием нерасчлененного представле­ния о любви, как огне, отождествлением любви и огня. Так как любовь и огонь равно «сушат» и сухота—одинаковое свой­ство любви и огня, то для того, чтобы заставить данную особу любить, сохнуть, для этого нужно разжечь огонь, использовать присушливые свойства огня. Береста брошена в печь; она горит в печи; так же будет гореть сердце у девицы или молодца. Сопо­ставление явлений в слове или действии, установление их нерасчлеленности в сравнении обусловливает воспроизведение произве­денного сопоставления, выявление их нерасчлененности в действи­тельности, — здесь, в наличии данной мысли, — корни возникно­вения заговоров-сравнений.

Заговоры-сравнения основаны на сопоставлении явлений, за­говоры-обращения — на представлении каждого из явлений как личного существа.

В мышлении, порождающем заговоры, не противопоставляются существо и явление, существо и состояние, су­щество и вещь или же стихия природы. Болезнь и любовь не со­стояния, эмоции какого-либо существа, какой-либо личности. Всякое явление природы, как и всякое состояние человека, есть существо. Любовь такое же личное существо, как и человек или камень, как существом является дерево, а равно ветер, огонь, звезды.

Мышлению, порождающему заговоры, свойственно существен­ное, личное представление о вещах и в свою очередь — предмет­ное, вещественное представление о существах. Вещь есть существо точно так же, как существо есть вещь. Представлению предмета как существа отвечает представление существа как предмета — предметное, вещное представление о существе. Каждое явление и состояние, каждая эмоция и действие — предметны и вещественны — будет ли это любовь, болезнь, уроки, притча, гнев, тоска, ненависть. В свою очередь вещь, имеющая отношение к человеку (одежда, след человека, его волосы, срезанные ногти и т. п.), является предметным воплощением человека. Вещь, от­носящаяся к человеку, тождественна человеку. Она представляет человека, — и это вполне понятно с точки зрения данного миро­воззрения, не противопоставляющего, не расчленяющего суще­ства и вещи.

В литературе о заговорах говорят обычно о связи слова с обрядовым действием; более правильно говорить о функцио­нальной однозначности заговаривания и действия.Заговоры и действия существуют как практические средства достичь желае­мого.

Нерасчлененность представлений одинаково характерна как для первобытнообщинного мышления дофеодального периода, так и для средневекового мышления феодального периода. Представ­ление о болезни, любви, стихиях как существе свойственно оди­наково как и мировоззрению первобытнообщинного времени, так и средневековому мировоззрению с тою разницей, что в средневе­ковом мировоззрения болезнь — это личное существо, в первобытнообщинном — существо, взятое в соотнесенности к данному родовому коллективу. Заговоры феодально-крепостной эпохи со­вершенно потеряли родовой характер. Для фольклора дофеодаль­ного, первобытнообщинного периода, напротив, характерно нали­чие гентильных родовых представлений о всех вообще явлениях, в том числе и о болезни и о причине заболевания. Диффуз­ное мышление первобытнообщинного времени было в своих наиболее архаических формах родовым, гентильным мышлением, мышлением того времени, когда род, племя были границей для человека, составляли предел, через который он не мог пересту­пить. Солнце было матерью, как матерью была и река, а равно и болезнь, лес, лесная мать зверей, мать-огонь, мать-вода и т. д. Материнско-родовому восприятию было подчинено как восприя­тие солнца, так и восприятие болезни. В условиях перехода от дофеодальной эпохи к феодальной в результате разложения родо­вого строя представления о болезни, смерти, рождении, успехе на охоте и других промыслах и т. д., потеряв свои родовые черты, деформировались в личностные представления; болезнь, напри­мер, стали представлять не как связанную с родителями и ими подчиняемою, но как личное существо.

Теряя родовой характер, связь с родом, мировоззрение крестьянина-общинника в феодальный период сохраняло ту же нерасчлененность пред­ставлений о действии и действующем субъекте, состоянии и существе, существе и вещи, которые в мировоззрении древнородового времени носили материнско-родовой характер.

Именно в этой же плоскости следует решать и вопрос о магии и магизме заговоров. Анализ структуры заговоров, а также обращение к историче­ским документальным материалам XVII—XVIII столетия пока­зали, что заговоры в феодально-крепостную эпоху не были живы. Однако это вовсе не значит, что заговоры строились и создавались на почве средневекового мифотворчества в полном отрыве от мифотворчества дофеодального периода, вне какой-либо связи с фольклором первобытнообщинного времени. Такого мнения держался, например, академик А. Н. Веселовский.

Свойственный заговорам образ «птицы на дереве», «дерева на острове (камне)», «камня-алатыря», «острова на море» А.Н. Веселовский пытался объяснить из христианской церковной символики (гора Сион, крестное дерево и т. д.). Он, например, утверждал, что «алатырь не что иное, как алтарь, понятый как символическое выражение христианского таинства.. .».94Так же точно и образ «мирового дерева» он истолковывал как возникающий из образа «древа-церкви» и вырастающий затем в космический образ. Мировое дерево в христианских средневековых легендах изображалось так: «…мировое дерево высится до неба, корень спускается в ад; кругом ствола обвился змей, на вершине символическая птица, неприязненная тому змею; на ветвях—птицы, четвероногие, пи­тающиеся от его плодов; с боку — рана, откуда сочится влага; у подошвы райский источник, источник юности. Это напоминает Иггдразил северных преданий: его ветви осеняют весь мир; один из его корней спускается вNiflhein, где его гложет змейNidhoggr, другой в царство Азов или людей, под ним источник Урды, вода которого обновляет и молодит. На вершине восседает орел; че­тыре оленя гложут его молодые побеги, а с боку оно гниет. Если вероятно воздействие христианских представлений на мифологию Эдды, то причины сходства будут ясны, отличие вменяется иска­жению».95

С возражениями А. Н. Веселовокому выступил Н. И. Коробка. Он отстаивал мнение, что в приведенных образах мы имеем дело «не с христианским представлением, искаженным до неузнавае­мости, а с образом мифическим, некоторые детали которого полу­чили христианское истолкование».96Что образ «мирового дерева на камне (острове)» и «птицы на дереве» является архаическим, восходящим непосредственно к дофеодальному периоду, в этом нет никаких сомнений, но Н. И. Коробке не удалось указать на исторические корни этих образов в русских заговорах.

Продуктом средневекового мифотворчества являются апокри­фические спасительные молитвы. В сборнике заговоров Н. Виноградова большое место уделено публикации таких текстов, как «Сон пресвятой богородицы», «Похвала пресвятой богородице» «Молитва архистратигу Михаилу», «Свиток Иерусалимский», Они пользуются большим уважением, их считают гораздо важнее всех церковных молитв и стараются читать прежде всего утром на ночь или в каком-либо другом подходящем случае».113

5Там жес. 419.

42Летопись по Лаврентьевскому списку, под 945 год. — В кн.: Полное собрание русских летописей. 2-е изд. Л., 1926, стлб. 53 и разночтение 13.

68Майков Л.В. Великорусские заклинания. СПб., 1868 (далее—Майков).

70Тр. этнографическо-статистической экспедиции… СПб., 1871, т. 1, вып. 1, с. 222.

72Ветухов А. В. Заговоры, заклинания, обереги и другие виды на­родного врачевания, основанные на вере в силу слова. Варшава, 1907, вып. 1—11, с. 133.

73Веселовский А. Н. Заметки и сомнения…, с. 289.

86Познанский Н. Заговоры…, с. 211.

87Там же, с. 168.

88Потебня А. А. Объяснение малорусских…, с. 2.

94Веселовский А. Н. Разыскания в области русского духовного стиха, III, с. 25. «Алатырь вышел из символики алтаря-трапезы». — Там же, с. 40.

95Там же, с. 66—67.

96Коробка Н. В. 1) «Камень на море» и камень-алатарь. — Живая старина, 1908, вып. 4, с. 422; 2) Чудесное дерево и вещая птица. — Живая старина, 1910, вып. 3, с. 189—214, вып. 4, с. 281—304.

113Виноградов, с. 89.

Знахарка «лечит» ребёнка заговорённой водой. 1914

Загово́р (нагово́р, пригово́р, закля́тие, слова́, шепта́ние) — «малые» фольклорные тексты, служащие магическим средством достижения желаемого в лечебных, защитных, продуцирующих и других ритуалах. Исполнение заговоров носит сугубо индивидуальный характер. 3аговоры отличаются ярким своеобразием семантики, структуры и языка; в жанровом и функциональном отношении ближе всего стоят к заклинаниям и народным молитвам.

Происхождение

Возникший из языческих молитв и заклинаний, заговор основывался первоначально на силе человеческого слова, потом на авторитете призываемого в нём божества, далее — на авторитете заговаривающего лица и убеждении присутствующих; вся сила заговора в точном произнесении известных слов и исполнении сопровождающих обрядов. Первоначально язычник силою заповедного слова заговора надеялся принудить боготворимые силы и явления природы ко всему, что ему угодно, и прибегал к заговорам весьма часто.

С течением времени круг применения заговоров сокращался; наконец, таинственные формулы перестали быть доступными всем; выделился особый класс людей, ведающих таинственную силу обрядов и молений и умеющих совершать эти обряды. Люди эти — знахари, ведуны, колдуны, волхвы и т. д.

В дохристианскую эпоху в заговорах обращались преимущественно к силам и явлениям природы. Обращения к солнцу, месяцу, звездам, заре, ветрам, огню, грому, дождю и т. п. — наиболее часто встречаемые в заговорах. Наибольшей популярностью пользовались многочисленные заговоры с целью избавления от недугов, которые даже помещали в лечебниках и травниках.

Большинство русских заговоров начинается словами: «встану я раб Божий, благословясь, умоюсь водою, росою, утруся платком тканым, пойду перекрестяся, из избы в двери, из ворот в ворота, на восток…» и оканчивается закреплением: «будьте слова моя крепки и лепка до веку; нет моим словам переговора и недоговора; будь ты, мой приговор, крепче камня и железа…» или «замыкаю свои слова замками, бросаю ключи под бел горючь камень алатырь; а как у замков смычи крепки, так мои слова метки».

С принятием христианства стали появляться упоминания Господа, Богородицы, святых.

Православная церковь отрицательно относятся к заговорам, и называет использование заговоров магии и обращения к бесам, а упоминания Господа, Богородицы, святых в заговорах — кощунством и сбиванием с толку людей, считающих себя христианами, но не знающих основ православия и не читавших Библию, так как в Библии деятельность ворожей, магов, колдунов и любой оккультизм порицается.

Святитель Иоанн Златоуст, раннехристианский святой писал по этой теме: «Пусть будем мы больны, лучше остаться больными, чем для освобождения от болезни впасть в нечестие (прибегая к заговорам). Демон, если и уврачует, больше повредит, чем принесет пользы. Доставит пользу телу, которое спустя немного непременно умрет и сгниет, а повредит бессмертной душе. Если иногда по попущению Божию и исцеляют демоны (через ворожбу), то такое исцеление бывает для испытания верных, не потому чтобы Бог не знал их, но чтобы научились не принимать от демонов даже исцеления».

Структура

Несмотря на своё разнообразие, заговоры имеют общую структуру: задел, желание, закрепление.

1) «Задел», вступительная часть, которая подразумевает мысленное путешествие с представлением помогающей силы: «На море, на Океане, на острове на Буяне, лежит бел, горюч камень Алатырь»; или: «Стану благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из ворот воротами, на широкий двор, в чисто поле. В чистом поле…»

«Темные заговоры», напротив, строились на отрицании: «Стану не благословясь, пойду не перекрестясь, выйду не этими дверьми, выйду подвальным бревном, выйду я мышиной тропой, выйду в дальний восток, там стоит тын…»

2) Желание, которое оформляется в сравнение по принципу «как…, так…»: «Как на ложках вода не держится, так на рабе Божьем (имя рек) испуг чтоб не держался».

3) Закрепление заговора или «ключ». Пример: «будьте слова моя крепки и лепки до веку; нет моим словам переговора и недоговора; будь ты, мой приговор, крепче камня и железа…» или «замыкаю свои слова замками, бросаю ключи под бел горючь камень алатырь; а как у замков смычи крепки, так мои слова метки…», «Слово каменное, замок железный. Кто тот замок изгложет, слова мои переможет. Так быть сему!». С помощью святых: «Укрепит твои верные слова сам Господь Исус Христос. Во веки вечные. Аминь»; или: «Мои слова крепки и лепки. Будь по-моему. Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Аминь!»

Все заговоры бывают: 1) с различными действиями и обрядами; 2) без обрядов — только в произнесении слов.

Мифологический целительский центр

«Мифологический центр, в котором находится некто, осуществляющий целительские функции, или тот, к кому обращаются с просьбой о помощи/изгнании недуга» является одним из основных сюжетообразующих мотивов восточнославянских лечебных заговоров. Мотив мифологического центра известен всем восточным славянам, но неизвестен в заговорах западных и южных славян. Более всего заговоров с этим мотивом зафиксировано в русской традиции.

Близкие к заговорам варианты образа мифологического центра присутствуют в сказках, былинах, духовных стихах и других жанрах, ср. в исторической песне о Ермаке из Сборника Кирши Данилова: «На славной Волге-реке, / На верхней изголове, / На Бузане-острове, / На крутом берегу, / На желтых рассыпных песках / А стояли беседы, что беседы дубовыя, / Исподернуты бархотом. / Во беседочках тут сидели атаманы казачия…»

Структура мифологического центра имеет три уровня мифологического пространства.

Первый уровень

Первый уровень — протяженная ландшафтная зона, в рамках которой осуществляется действие. Это: море (море-океан, океан, океан-озеро) и поле (чистое поле, широкое поле, пресветлое поле), редко — лес (бор, дуброва) и некоторые другие. В севернорусской традиции на первом уровне может фигурировать сторона света: восточная сторона, восток. Все эти зоны — бесконечные и непреодолимые, удаленные от человека.

Иногда ландшафтные зоны первого уровня (море, поле, лес) дополняются или даже подменяются крупными ландшафтными объектами, маркирующими некую «точку» внутри такой зоны. К таким объектам относятся остров, гора, курган, река и некоторые другие.

Остров в в большинстве случаев имеет название Буян: «На море на Кияне, на острове Буяне, стоят мосты калиновы, на мостах стоят дубовые столы, на столах сидят девицы — белые царицы. — Вы, девицы, белые царицы, берите иглы золотые, вздевайте нитки шелковые, зашивайте раны кровавые…» (саратов.). «На море-окиане, на большом Буяне стоит дуб, стара-дуб, под этим дубом, стара-дубом, лежит камень Белороб, на этом камне Белоробе сидит змей-Скоропей…» (орлов.). Из других имен собственных у островов встречаются: Обоян остров (полтав.), Кем остров (с.-рус.), Гоян остров (житомир.), Остроян остров (калуж.), Бобер остров (архангел.), а также Океан остров, Кеян остров, Э(Е)киян остров (преимущественно севернорусские).

Гора встречается в основном в южной и западной частях восточнославянской территории. Более чем в половине случаев гора имеет имя собственное: Сиянская гора (а также Сиян(ь)-гора, Осиянская гора, Есианская гора, Восиянская гора); Сион (Сионская гора, Осионская гора, Сивонская гора); Саянские горы; Вертеп гора (олонец., нижегород., костром., донск., гомел.); и единичные: Кыянская гора (бел., вероятно, от океан-моря), Высолянская гора (подол.); Масиян гора (витеб.), гора Арарат (ю.-рус.), гора Виртихач (ю.-рус.), гора Юра (ю.-рус.), Бошовинская гора (олонец.), гора Сутеж (нижегород.), Ильмень гора (каргопол.). Характерные эпитеты горы: крутая гора, а также единичные: белая гора, высокая гора, гора крестом. Пример: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа. На горе Вертепа стоит престол, на престоле Владычица Богородица. В руках держит меч, сечет рак и корни его у раба Божия в белом теле…» (костром.).

Курган втречается нечасто, причем исключительно в южнорусской и белорусской зонах. Обычно это высокий курган, а также остров Курган. Пример: «На море на океане, на высоком кургане стоит дуб-скородуб. Под тем дубом-скородубом лежит камень-белорус. Под тем камнем белорусом лежит змея-скорупеха. Посвистает, покликает всех змееночков-казюленочков…» (калуж.)

Река имеет имена собственнные: Иордан (Иордан река, Ордан река, Ярдань река, Ирдань река); фольклорные — река Смородина, огненная река, из реальных топонимов — река Онега, а также речка Сиян, Микидзян река; или с эпитетами — речка зеленая, речка быстрая.

Город встречается в заговорах, несущих на следы книжного происхождения (тип «Сисиниевой легенды»), а также в южнорусских и белорусских источниках: «Во гради Вавилони на гаре стоить мати Божйя царица и держыть меч острый — сеч, сичет востропаличискую язву, сибирскую, балючию…» (донск.). Город всегда имеет имя собственное: Иерусалим, Вавилон, Киев, Асат, Асаф. Скорее всего, город проник в заговоры из рукописной традиции. Сочетание город Иерусалим — гора — камень, кроме заговоров, известно в русских былинах о Василии Буслаевиче, где он отправляется в Иерусалим и там на Фавор-горе, на камне Латыре принимает свою смерть.

Из других географических объектов первого уровня, единично известны озеро (чистое озеро, святое озерце, океан-озеро), поляна, дорога (широкая дорога), межа, сад.

Второй уровень

На втором уровне исследуемого мотива располагаются сакральные культовые объекты: природного происхождения (дохристианские) — камень, дерево/куст, или рукотворные (христианские) — церковь, монастырь; довольно редко бытовые (мирские) — дом, хата. По мнению Б. Проценко: «…Главным местом лечения являются море-океан и остров Буян. А далее предлагаются два варианта: в одном на камне Алаторе действуют персонажи языческого происхождения, в другом — на острове Буяне обнаруживается церковь (или ее аналог), в которой врачуют христианские святые».

Камень — чаще всего встречаемый объект второго уровня. Имена собственные камня чаще всего типа (а)латырь камень Наиболее популярными вариантами этого типа названий являются: Латы(а)р(ь), Алатырь камень и Златырь камень, а также те же имена, но с эпитетами бел, горячий, злат и др. Другие варианты единичны: Ладонь камень (вологод.), латыш камень (олонец.), камень Латый (олонец.), Лазырь камень (олонец.), Латан камень (вятск.), Алатын камень (нижегород.), Алтарь камень (саратов.), камень Латра (калуж.), Лакирь камень (гомел.), белый камень Лагир (гомел.), Латрий камень (гомел.).

Наиболее массовыми эпитетами являются белый камень, серый камень, синий камень, злат/золотой/злачен(ый)/злачий камень, горюч(ий)/горячий/горящий камень. Сочетания слова камень с этими эпитетами значительно более многочисленны, нежели варианты типа Алатырь камень. Возможно это свидетельстует о достаточно позднем происхождении и вхождении в заговоры имен собственных (типа остров Буян, море Океан, камень Алатырь).

Иные имена собственные и эпитеты слова камень двольно редко встречаются: акимский камень (архангел.), Лип камень (олонец.), Кем камень (олонец.), камень Буйло (саратов.), камень-белорус (калуж.), камень Белороб (орлов.), шеп-камень (онеж.), дрегучий камень (< дрег ‘якорь’, олонец.) и камень-якырь (псков.); камень в сорок саженей глубины (гомел.); булат камень (гомел.), черный камень, большой камень, площатый камень (т. е. «плоский, расплющенный», калуж.), червоный камень (киев.), дьямен («алмаз»; гомел.) и т. п.

Дерево чаще встречается в южнорусских, белорусских и украинских фиксациях. «На морйе, на лукаморйе стаит дуб, на том дубу залатая кара. Пад тым дубам лежать тры хорты. Рьябель — лизь, серый — лизь, чэрный — лизь, шоб у зрель открылась» (чернигов.; от бельма). Дерево встречается в большем количестве вариантов, нежели камень, однако почти половина этих случаев приходится на заговоры от укуса змей, в которых отдается предпочтение дереву как месту обитания царя змей.

Чаще всего в заговорах деревом является дуб — самое популярное дерево в восточнославянских заговорах (в т. ч. лечебных). Названия: дуб Трикосень (архангел.), дуб Вартынский (брянск.), дуб Прокурон (гомел.), дуб Якуб (гомел.), дуб Ивала (гомел.), дуб Евгим (укр.), дуб Мильян (смоленск.), дуб Мельлянов (гомел.), дуб Ракитан (гомел.), дуб Буян (нижегород.), дуб Волынский (саратов.), дуб Касткатин (нижегород.). В заговорах от лихорадки, восходящих к вариантам Сисиниевой легенды, известны также дуб Маврикийский (ярослав., полтав., саратов., в т. ч. рукоп.) и дуб Мокрецкий]] (олонец., нижегород.).

Эпитеты характеризуют дуб по различным признакам:

  • по цвету, свежести и возрасту — дуб зеленый (гомел., житомир., киев.), дуб черный (чернигов.), золотой дуб (харьков.), дуб с золотой корой (чернигов.), дуб с серебряной корой (бел.), сырой дуб (олонец., нижегород., орлов.), стар(ый) дуб (архангел., гомел.), сухой дуб (укр., гомел.);
  • по форме кроны, ветвей и пр. — дуб на двенадцать или тридевять ветвей (гомел., могилев., витеб., чернигов.), дубище с сучищем (орлов.), дуб какатистый (ветвистый), дуб коренистый (гомел.), дуб кошлатый, гильятый (ветвистый) (укр.), дуб на трех коренях (чернигов.), дуб корьков (гомел.), дуб кряков (архангел.), дуб гнилой дупленястый (гомел.), дуб рогатый дупленятый (гомел.), дуб кургановатый (гомел.), дуб кресловатый (укр.);
  • по мифологическим свойствам — дуб кверху коренями (саратов.), три дуба вниз ветвями (донск.), дуб-скородуб (калуж.), дуб скородуб в 700 верхов (брянск.), дуб-стародуб (калуж.).

Другие деревья:

  • груша — груша белая (гомел.), колючая груша (житомир.), золотая грушка (минск.);
  • яблоня — яблоня золотая (гомел.), яблоня кокотистая (гомел.), яблоня с тридевятью верхами, коренями и кокотами (гомел.);
  • липа и липовый куст — липа Матруна (гомел.);
  • ракита и ракитовый куст;
  • береза — белая береза (олонец., вологод., костром., гомел.), белая береза вверх коренями (донск., пензен.);
  • верба, ива — золотая верба (гомел.), верба с золотой корой (гомел.);
  • явор;
  • а также кипарис, сосна, вишня, ель, осина, калина, ясень, сухое дерево куст, дерево, побитое громом, лихой куст, древо карколист (рус.), три высоких древа — Петрий, Хитрий и Кипарис (воронеж.), дерево Тенериф (воронеж.), кiт древо на 100 верхов, корней и какатов (гомел.) и др.

Космология и космогония

Содержание славянских заговоров воссоздаёт многие составляющие архаической картины мира, в том числе элементы космологических и космогонических представлений (горизонтальная и вертикальная модель мира, центр мира, ось мира, мировое древо, земная твердь среди моря, небесные светила; мотивы распада и возрождения мира и т. д.) и мифологии (морской царь, змея, персонифицированные образы высшего и низшего мира), представлений о человеке-микрокосме (болезнь как космическая катастрофа и излечение как восстановление мирового порядка), о его телесной субстанции и физиологии, о его месте в мире и связях с другими элементами и существами и многое другое. Славянские заговоры раскрывают также характер взаимодействия древнейшей, мифологической и позднейшей, христианской моделей мира.

Сборники

Заговоры напечатаны у Сахарова в «Сказаниях русского народа», т. I; в «Архиве» Калачева, кн. 2; у Тихонравова, «Летопис. рус. литер.», т. IV и V; в сборнике Л. Майкова «Великорусские заклинания»; у Ефименко в «Сборнике малор. заклинаний»; в ст. Щурова «Знахарство на Руси» («Чтения Московского общества истории и древностей», 1867 г. № 4); в «Киевской старине» за 1883—1887 г.; в «Известиях Импер. общества любителей естествознания, антропологии и этнографии» (т. XXX, в. 2, и др.).

См. также

  • Народное христианство
  • Апокрифическая молитва
  • Непочатая вода
  • Зелье

Примечания

  1. Беловинский, 2003, с. 93.
  2. ↑ Толстая, 1999, с. 239.
  3. Брокгауз и Ефрон, 1890—1907.
  4. ↑ Каргин, 2001, с. 244.
  5. ↑ Что такое заговор? Что говорит о заговорах православие? Что значит заговорить на удачу, приворожить кого-то? Чем заговор отличается от молитвы?
  6. ↑ Иоанн Златоуст, 1906.
  7. Сапа, 2018.
  8. ↑ Беловинский, 2003, с. 241.
  9. Агапкина, 2005.
  10. ↑ Былина «На Бузане-острове»
  11. ↑ Проценко, 1998, с. 40.
  12. ↑ Толстая, 1999, с. 244.

Литература

Использованная литература

  • Агапкина Т. А. Сюжетный состав восточнославянских заговоров (мотив мифологического центра // Заговорный текст. Генезис и структура. — М., 2005. — С. 247—291.
  • Заговоры / Толстая С. М. // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Межд. отношения, 1999. — Т. 2: Д (Давать) — К (Крошки). — С. 239—244. — ISBN 5-7133-0982-7.
  • Рудаков В. Е. Заговор, в бытовом и поэтическом отношениях // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Заговор // Квятковский А. П. Поэтический словарь / Науч. ред. И. Роднянская. — М.: Сов. Энцикл., 1966. — 376 с.
  • Заговор // Беловинский Л. В. Энциклопедический словарь российской жизни и истории: Энциклопедический словарь российской жизни и истории: XVIII — начало XX в. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003. — С. 93. — ISBN 5-224-04008-6.
  • Иоанн Златоуст. Против иудеев, Слово 1 // Полное собрание творений в 12 томах. — СПб.: Издание С.-Петербургской Духовной Академии, 1906. — Т. 1.
  • Проценко Б. Н. Духовная культура донских казаков: Заговоры, обереги, народная медицина, поверья, приметы. — Ростов-на-Дону, 1998.
  • Сапа А. В. У Истоков Литературы. Учебное Пособие. — Ridero, 2018. — ISBN 978-5-4490-8857-4.
  • Фольклор Судогодского края / Под общей редакцией А. С. Каргина. — М.: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2001. — 336 с. — ISBN 586132-037-3.

Дополнительная литература

  • Грушко Е. А., Медведев Ю. М. Словарь русских суеверий, заклинаний, примет и поверий. — Нижний Новгород: «Русский купец» и «Братья славяне», 1995. — 560 с.
  • Даль В. И. Заговоры; Порчи и заговоры // О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа. — 2-е изд. — СПб.: М.О. Вольф, 1980.
  • Ермакова Е. Е. Сибирская заговорная традиция (конец XX — начало XXI вв.) / Е. Е. Ермакова; под ред. И. С. Карабулатовой. — Тюмень: Издатель Пашкин, 2005. — 496 с. — ISBN 5-902846-04-8.
  • Заговоры // Фундаментальная русская библиотека. Русская литература и фольклор.
  • Кляус В. Л. Публикация русских заговоров 1997—1998 гг. // Живая старина. — 1999. — № 1. — С. 54.
  • Непокойчицкий Г. А., Губанов И. А., Балакирев Г. В., Самохина Е. Б., Чумакова А. В., Чумакова Р. В. Большая энциклопедия народной медицины. — М.: АНС, 2007. — 1120 с. — ISBN 978-5-17-043922-5.
  • Померанцева Э. В. Заговор // Краткая литературная энциклопедия / Гл. ред. А. А. Сурков. — М.: Сов. энцикл., 1964. — Т. 2. — Стб. 971—972.
  • Русские обычаи, обряды, предания и суеверия / Сост. А. В. Копылова. — М.: РИПОЛ классик, 2003. — 384 с.
  • Соколов Ю., Шор Р. Заговор // Литературная энциклопедия: В 11 т. — М., 1929—1939. — Т. 4. — М.: Изд-во Ком. Акад., 1930. — Стб. 276—285.
  • Степанова Н. И. Откуда пришли заговоры // Магия и жизнь. — 2—15 февраля 2009 года. — № 3 (84). — С. 4—5.
  • Заговоры и мифы / Топоров В. Н. // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1987. — Т. 1 : А—К. — С. 450—452.
  • Фудзивара Д. «Настоящее» и «ненастоящее» в русской магической традиции: Пересмотр фольклорной практики // Живая старина. — 2004. — № 2 (42). — С. 16—22.
  • Юдин А. В. Ономастикон русских заговоров. Имена собственные в русском магическом фольклоре. — М.: МОНФ, 1997. — 319 с.

Ссылки

  • Ершов В. П. Магические формулы в фондах музея «Духовной культуры» КГПА (стр. 39)
  • Заговоры // Петров В. Н. Марийская народная медицина.

Оценка 4.8 проголосовавших: 6
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here